13.11.2019

Париж всегда Париж

«Париж всегда Париж», – говорится в анекдоте, в котором сравнивается Париж и мужчина. Анекдот старый, но содержит в себе две истины, входящие в бренд этого знаменитого города. Истина первая, что это «город городов», не увидеть который нельзя, а увидев, невозможно им не восхититься; город как абсолютная истина, как вечная ценность и бесспорная величина. Истина вторая, что в этом городе живут особые люди, не такие как все остальные жители планеты, и, прежде всего, люди особого склада и шарма, необыкновенно привлекательные и сексуальные во всех своих проявлениях, мужчины и женщины с большой буквы. Этого всего и ждёшь от Парижа, всё это предвосхищает встречу с ним.

«Увидеть Париж и умереть» – это главный бренд Парижа. А почему собственно это так? Почему все так любят этот город уже заранее, до встречи с ним? Почему так стремятся там побывать? Согласитесь, что съездить в Рим или в Вену – это одно, а в Париж – совсем другое. Даже люди, приезжающие из Парижа, становятся какими-то другими: «Ну что ей до меня, она была в Париже!» Они как бы становятся чуточку парижанами, тоже особенными, и получают отблеск этого великого города. И то, что работает сегодня на поддержку бренда Парижа, нельзя разом создать или придумать. За этим стоит история нескольких последних веков, огромный культурный пласт особого позиционирования Франции и её столицы и даже преклонения перед всем «французским». Литература 19 века (Золя, Мопассан, Стендаль, Флобер, Бальзак) с её критикой цинизма и разврата не разрушила этого очарования, но придала ему особый оттенок трагизма. Визуализация бренда Парижа через кинокультуру ХХ века только усилила этот эффект. На языке PR – это нематериальный актив бренда Парижа. Этому городу давно можно не стараться быть притягательным, он вечно останется таким.

Вот каким увидел этот город в начале 80-х гг. ХХ века известный русский писатель Владимир Солоухин. В рассказе «Три белоснежные хризантемы» он описывает Париж как город «бесчисленных кафе и устричных корзин перед ними», город «ярких машин – белых, красных, серых, вишнёвых, оранжевых, чёрных, голубых, изумрудных, перламутровых, кремовых, шоколадных, – коловращающихся по тесным для них каменным кровеносным сосудам города и образующих на каждом перекрёстке тромбы, называемые в городском обиходе пробками». Он писал, что громкие транзисторы сливаются «с клаксонами автомобилей и с гулом прохожей толпы» и создают впечатление, «что вся эта парижская толпа не просто движется по Парижу, но танцует фантастический беспрерывный танец». А разнообразные витрины столицы Франции – это «ярчайшая зелень, ярчайшие рыбы, ярчайшее мясо, ярчайшие платья, ярчайшие драгоценности, ярчайшая обувь, ярчайшие меха, ярчайший старинный фарфор». Архитектуру Парижа он увидел как смесь «фронтонов, порталов, атлантов, кариатид, капителей, фонарей, куполов, башенок, разновековых завитушек на фасадах зданий».

Мне трудно согласиться с известным писателем, даже имея в виду, что за последние тридцать лет парижская толпа существенно изменилась. Но сам город с его струящейся серо-бежевой статью остался прежним! И мне он показался отнюдь не пёстрым и динамичным, не ярким, а наоборот, строгим, элегантным и очень неторопливым, даже праздным, лёгким, воздушным, но не трясущимся в танце, а легко скользящим по блестящему рельсу Сены. Это город-праздник, но не ярмарка и не балаган, а скольжение по паркету в лёгком платье и с шарфом на плечах, концы которого развеваются и кружатся вместе с тобой. В этом танце мелькают несколько дней, отпущенных для знакомства с этим великим городом, куда ещё раз хочется вернуться, чтобы снова оторваться от привычной суеты и парить где-то высоко, не чувствуя груза прожитых лет.

Смысл сильного бренда в том, что он предвосхищает восприятие, а потом настраивает его на определённую волну, которая захватывает все твои мысли и чувства, ему можно простить все мелочи и огрехи ради соприкосновения с великим и вечным. Париж – всегда Париж! И этот сильный бренд уже ничто не испортит.

 
Последние новости